Разное

Как победить рак силой мысли: Сила мысли против рака: миф или реальность?

Сила мысли против рака: миф или реальность?

В последнее время часто приходится слышать, что позитивное мышление и оптимизм помогают вылечить рак не хуже лекарств. Правда ли это? Что говорит об этом современная наука?

Оптимисты живут дольше

  • В 2008 году ученые из Университета Огайо провели исследование, в котором сравнили показатели выживаемости у 227 пациенток с раком молочной железы, получавших психологическую поддержку и не получавших ее. Наблюдения проводились в течение 11 лет. В результате исследователи обнаружили, что в группе пациенток, получавших поддержку, выживаемость была значительно выше, а число рецидивов заболевания – ниже. По мнению ученых, причиной замедления роста опухоли у этих пациенток стал более низкий уровень гормонов стресса.
  • Другое исследование, проведенное в том же университете, было посвящено влиянию психоэмоциональных факторов на состояние больных с раком крови, перенесших трансплантацию костного мозга. В нем участвовали 395 пациентов.
    Ученые выявили, что отсутствие социальной поддержки повышало риск повторной госпитализации пациентов и увеличивало срок их пребывания в стационаре после трансплантации.
  • В том же году сотрудники Университетского колледжа Лондона изучили несколько сотен ранее проведенных исследований, пытавшихся обнаружить зависимость между психоэмоциональным состоянием пациентов с разными видами рака и выживаемостью. Оказалось, что отрицательные эмоции снижают выживаемость у больных раком молочной железы, легких, головы и шеи, а также у онкогематологических пациентов.
  • В 2010 году в издании Journal of Thoracic Oncology были опубликованы результаты исследования, посвященного выживаемости оптимистически и пессимистически настроенных пациентов со злокачественными опухолями легких. Выяснилось, что оптимизм увеличивает 5-летнюю выживаемость при раке легких на 12%.

А от кого получают основную поддержку онкобольные? Конечно, от врачей и медсестер – от людей, которые должны лечить не только лекарствами, но и словом.

Лечение рака: секрет успеха

К сожалению, обстановка большинства российских онкодиспансеров не прибавляет оптимизма и без того напуганным людям, которые только что услышали диагноз «рак». Многие из них признаются, что, переступив порог этого учреждения, они тут же почувствовали себя обреченными.

В этом плане интересен опыт израильской медицины. Выживаемость при раке в Израиле примерно на 50% выше, чем в России. Причем это касается даже тех случаев, когда для лечения пациента не требуются уникальное оборудование или инновационные методы лечения в Израиле. Почему так происходит?

  • «В израильской клинике меня носили на руках – с начала диагностики до конца лечения, — вспоминает пациентка Вика из Санкт-Петербурга. – Мне не давали ни духом упасть, ни даже всплакнуть лишний раз».
  • «Не было случая, чтобы я увидела здесь недовольное лицо или выражение суперзанятости», — говорит об израильской клинике Галина из Краснодара.
  • «Тут я не чувствовала себя онкологической больной» — так вспоминает об израильской клинике москвичка Анастасия.
  • «У меня обнаружили рак 4-й стадии. В Израиль я приехала в расстроенных чувствах, — признается Марина из Москвы. – Но тут я услышала совсем другие слова. «У вас всего лишь третья стадия. Мы будем вас лечить, вы будете жить», — говорили мне врачи».

Такое отношение к пациентам вырабатывается системой израильского медицинского образования. Здесь хорошо понимают, что от неловко сказанного слова может зависеть жизнь пациента.

Поэтому в медицинских вузах есть специальный предмет, где будущих врачей и медсестер учат правильно общаться с пациентом. Будущих врачей и медсестер по 8 часов в день обучают такту, состраданию, спокойствию и оптимизму.

  • Как спланировать жизнь семьи, если ваш родитель болен раком?
  • Кто виноват в развитии рака?
  • Как выдержать онкологическое лечение?
  • Как социальные сети помогают победить рак?

Обратиться в клинику Топ Ихилов

Врач и пациент – надежный тандем

Онкологи в Израиле очень хорошо понимают, как важно для пациента ощущать себя участником процесса собственного лечения. Именно поэтому врачи обычно предлагают пациенту на выбор несколько вариантов терапии, описав плюсы и минусы каждого из них.

Онкологи Топ Ихилов здесь подробно отвечают на вопросы пациентов, рассказывают о назначаемом лечении и его ожидаемом эффекте. Информированность и активное участие в процессе, а также доброжелательное и спокойное отношение врача повышают эффективность терапии.

Проф. Моше Инбар

«Профессор Моше Инбар предложил мне на выбор 2 варианта лечения, — вспоминает пациент Борис из Москвы. — Первый вариант – провести операцию, а потом, если будет нужно, химиотерапию. Второй вариант – провести предварительную химиотерапию, а потом – операцию. Я сказал, что мне лучше сразу на операцию, лишняя химиотерапия не нужна. Профессор ответил, что у него такое же мнение».

Но, конечно, в Израиле лечат рак не только добрым словом. Здесь, как и в других западных странах, уже давно применяется персонализированный подход в медицине, о котором еще только начинают говорить в России.

Основной принцип такого подхода – лечить не болезнь, а больного. Это значит, что протоколы лечения составляются для каждого пациента индивидуально. Врач не боится отойти от традиционной схемы лечения, если видит, что это требуется в конкретном случае, для конкретного больного. И каждый пациент знает: врач сделает все возможное, чтобы победить рак.

Почему стоит лечить рак в Израиле?

В израильской клинике все – от профессоров до медсестер и санитаров – будут помогать вам и поддерживать вас. Здесь все будут уверены в том, что вы победите рак и что впереди у вас еще долгие годы счастливой, полноценной жизни. И эта уверенность обязательно передастся вам.

Кроме того, Израиль – это святая страна, страна позитива. Здесь круглый год светит солнце, синеет море, цветут цветы, улыбаются люди. Прогуливаясь по набережной или посещая святые места, вы обязательно почувствуете: болезнь отступит.

Дата публикации: 17.12.2017

Автор статьи

Доктор Михаил Зейгарник

Правила ведения боя.

10 историй борьбы с раком, которые помогают победить страх

  • Forbes Woman

«Правила ведения боя. #победитьрак» — новая книга журналистки Катерины Гордеевой о болезни, которой мы боимся больше всего и о которой знаем меньше, чем нужно, но больше, чем хотелось бы. Во Всемирный день борьбы против рака Forbes Woman публикует личные истории Стива Джобса, Людмилы Улицкой, Лаймы Вайкуле, Эммануила Виторгана и других героев книги, которые столкнулись с болезнью лицом к лицу 

Обложка книги «Правила ведения боя»·DR

«Правила ведения боя» продолжают большой проект Гордеевой #победитьрак, который начался в 2012 году с одноименного фильма. За это время в медицине совершено немало важных открытий — появились новые лекарства и методы лечения. И люди, как справедливо считает Катерина, больше не обязаны «оставаться с несчастьем один на один, в информационном вакууме и эмоциональном параличе. Победить рак — значит победить страх. Эта книга — ваше право на эту победу». Катерина Гордеева расспросила о раке и способах борьбы с ним лучших врачей России и мира, предельно честно поговорила с пациентами, которые сумели противостоять болезни, и с теми, кто, как Андрей Павленко или Екатерина Гениева, достойно сражались до конца. Истории ее героев помогают победить страх, вооружиться новейшими знаниями и выработать свои «Правила ведения боя». Научными консультантами книги стали один из самых успешных в мире ученых в области разработки противораковых препаратов Андрей Гудков и один из ведущих химиотерапевтов России, онколог Михаил Ласков.

«Медицина учится лечить рак. А мы с вами — здоровые или уже переболевшие раком — должны научиться тому, как противостоять самой болезни и страху, связанному с нашей неосведомленностью», — говорит в предисловии писательница и героиня «Правил» Людмила Улицкая.

Михаил Александров/ТАСС

Лайма Вайкуле

В тот момент, когда болезнь пришла к Лайме Вайкуле, самой певице казалось, что жизнь как раз только начинается: неожиданный большой и длительный контракт в США, студия звукозаписи в Лос-Анджелесе, концерты и предложения ведущих ролей в громких американских мюзиклах. Мечта только стала сбываться. Она вспоминает об этом почти без сожалений: карьеры не жалко, просто обидно расставаться с иллюзиями: «Все для меня было — только пой, только улыбайся, только записывай свой голос на нашу пленку, принцесса! Меня распевал певец, который распевал Майкла Джексона. С меня сдували пылинки, катали на кабриолетах, собирались сделать из меня звезду, одним словом. А я? Сказать, что я собиралась делать карьеру, будет нечестным. Знаете, всю жизнь все то, что касалось карьеры, я ломала. Вот Бог давал, а все уходило, как песок через пальцы. И вот болезнь… Болезнь сама все решила.

Она отменила, скажем так, все лишнее и ненужное. А вредное — исправила. До болезни мне казалось, что земля вертится вокруг меня, я самая главная: я, я, только я. Я была страшной эгоисткой и людей, которые жили не так, как я, не то что не принимала — я их осуждала. Болезнь это поправила. Я поняла, что люди разные, другие. И какие они — не так уж важно, важно, по крайней мере, стараться их принимать. Поняла, что главное в жизни — это родные и близкие. И какие они — тоже не так уж важно, главное, живы-здоровы. Ну а вся эта карьера — все глупости совершенные. Хотя…»

Тут Лайма задумается. У этого «хотя» высокая цена. Ведь если бы не случайный продюсер, не немного несвоевременные гастроли, не забрезживший на горизонте американский контракт, этого нашего с ней разговора могло бы и не быть. Это я и произношу вслух. Она опять молчит, болтает ногой и кивает: «Да, это такая цепь невообразимых случайностей. Я от других людей, которые тоже заболели, такое не раз слышала. И со мной так было: я не собиралась ехать ни в какую Америку. Но когда все стало складываться, я помню, как продюсер мне очень серьезно, как американцы любят, сказал:

«Главное, что тебе надо везти с собой в Соединенные Штаты, — это здоровье». О, как это на меня тогда подействовало! Я как сумасшедшая проверялась! Я все время думала: главное, чтобы я была здоровенькая. Хорошо помню день, когда мне на родине, в Союзе, отдали карту обследования. Похлопали по плечу и сказали: «Ну просто огурчик!» Через месяц в Америке выяснится, что у меня последняя стадия. И врачи скажут: надо было десять лет не проверяться, чтобы так запустить».

Вячеслав Прокофьев/ТАСС

Людмила Улицкая

Оглядываясь назад, Улицкая с изумлением вспоминает: болезнь дала ей довольно сильное ощущение жизни; месяцы лечения, проведенные ею в Эйн Кареме, были наполнены работой, впечатлениями, общением — словом, жизнью. За время болезни она дописала ту самую книжку — «Зеленый шатер», которую бросила в итальянской Беуке, узнав о диагнозе.

«И знаешь, что еще? Я никогда так много не гуляла и не проводила времени в попытке жить без мыслей, а жила, стараясь впитывать красоту мира. И надо сказать, что красота меня окружала замечательная, ослепительная и очень убедительная», — об этом Людмила Улицкая рассказывает, отмеряя ровными шагами ту самую тропу, по которой два года назад каждое утро несколько недель подряд поднималась от деревни Эйн Карем в больницу «Хадасса». На химиотерапию. Но говорит она это не с интонацией заложницы, против воли вернувшейся в место трагически долгого несчастья. Нет. В это трудно поверить, но туда, где была пройдена точка невозврата, рак, она возвращается так, как возвращаются к местам юности или первой любви.

<…>

Из дневника Людмилы Улицкой:

«Я пришла в пустую капеллу, потом вышла в сад, плоды здесь не освящали. Деревья плодовые стояли прекрасные и вовсе в этом не нуждались. Лимоны почти все зеленые. Грушевое дерево, все засыпанное грушевыми лампами, много гранатовых деревьев, они были все красивые, почти все уже набрали свой багрово-лиловый цвет. Но были и зеленые, которые не переставали быть зелеными. Но еще и не стали багровыми. Золотом отливали на солнце. Крещеный еврей, Альфонс Ратисбон из Франции, основал этот монастырь 150 лет тому назад. Деревня Эйн Карем — в долине. Наверху стоит огромный госпиталь «Хадасса». Я там лечусь. У меня еще есть время подумать о происшедшем со мной. Теперь делают химиотерапию. Потом еще будет облучение. Врачи дают хороший прогноз. Посчитали, что у меня много шансов выскочить из этой истории живой. Но я-то знаю, что никому из этой истории живым не выбраться. В голову пришла замечательно простая и ясная мысль: болезнь — дело жизни, а не смерти. И дело только в том, какой походкой мы выйдем из того последнего дома, в котором окажемся.

…Израиль склоняет к размышлениям. Сюжет этой страны — неразрешимость. Минное поле людей и идей. Минное поле исто- катерина гордеева правила ведения боя 56 рии. Десятки истребленных народов, сотни ушедших языков и племен. Колыбель любви, место добровольной смерти. Я здесь живу четвертый месяц. Это земля Откровения. Я это знаю. …Почти все мои родственники старшего поколения умерли именно от рака: мать, отец, бабушка, прабабушка, прадед… От разных видов рака, в разном возрасте: мама в 53 года, прадед в 93. Таким образом, я не была в неведении относительно моей перспективы. Как цивилизованный человек я посещала с известной периодичностью докторов, производила соответствующие проверки. В нашем богохранимом отечестве до 60 лет делают женщинам УЗИ, а после 60-ти — маммографию. Я довольно аккуратно посещала эти проверки».

Антон Новодережкин/ТАСС

Эммануил Виторган

Звучит совершенно неправдоподобно, но 33 года назад, в 1986 году, свой рак легкого артист Эммануил Виторган действительно почти не заметил. По крайней мере не воспринял как попытку Провидения покуситься на свою жизнь. Не знал он, чем болеет. И не сразу понял, с какого того света она его вытащила: он счастлив, любит и любим, подрастают дети, в театре и кино большие роли. Ну и… какое-то легкое недомогание непонятного свойства. Обо всем заботится Аллочка, Алла Балтер: ищет и находит лучших в стране врачей, укладывает неугомонного мужа на обследование, договаривается об операции. И все это так легко, тонко и деликатно, что ему и в голову не приходит, насколько серьезно его положение.

«Аллочка умудрилась окутать меня такой заботой, таким уютным коконом, что казалось, будто что-то незначительное происходит, какая-то суета, но ничего страшного, — рассказывает Виторган. — Все кругом улыбались и шутили. Я так и думал, как все говорят: легкая форма туберкулеза. Ведь меня и отвезли в Институт туберкулеза. Потом перевели на Каширку. Тут бы мне все понять, но все опять смеются-улыбаются, а Аллочка хлопочет рядом, значит, все в порядке, все хорошо, все своим чередом. Там, на Каширке, работали два профессора, два брата, Евгений и Григорий Матятины, старые знакомые нашей семьи. Вот их Аллочка как раз и подговорила, чтобы они сказали: «А давай мы тебя по старой памяти перевезем на Каширку, там мы рядышком, будем встречаться, будем к тебе приходить, ты же свободно ходишь, все нормально. Выпьем, покурим, все будет хорошо»».

Theo Wargo/WireImage/Getty Images

Фрэнсин Джой Дрешер (актриса)

«Пройдя путь от отчаяния до эйфории победителя, я абсолютно точно поняла: да, рак — это ужас, но не ужас-ужас-ужас… И вот в этом нюансе заложен очень важный механизм. То, над чем можно научиться смеяться, перестает пугать. Так появилось сообщество «Рак-фигак». Серьезное ли оно? О нет, мы собираемся, ржем, рассказываем друг другу забавные истории, связанные с раком или не связанные. Но мы говорим об этом. Это перестало быть для нас табу. А вот это уже серьезно. И как посол по вопросам здравоохранения женщин я скажу: рак наносит глобальный удар, прежде всего, по психике человека. А от этого ломается все. Людям, столкнувшимся с раком, элементарно не с кем поговорить. Я их приглашаю к разговору, я даю им возможность расслабиться. И тем самым решаю очень важную и серьезную проблему. Ведь вот смотрите: один из двух мужчин и одна из трех женщин встретят рак в своей жизни. И каждый из них насмерть перепугается. И ему будет невыносимо жить в одиночку с этим скелетом в шкафу. А я научу его смеяться».

Justin Sullivan/Getty Images

Стив Джобс

В одной из самых прогрессивных современных исследовательских скрининговых лабораторий — лаборатории профессора Фарелла из Калифорнии — наша встреча с врачами и учеными начинается парадоксальным образом. Профессор зачитывает мне фрагмент из открытого письма руководителя корпорации Apple Стива Джобса. Джобс написал его 9 января 2009 года: «На прошлой неделе я узнал, что проблемы со здоровьем куда серьезнее, чем предполагалось. И гораздо серьезнее, чем я их воспринимал. Не скрою, я сожалею о том, что по неверию или самонадеянности не положился на современный и, как оказалось, довольно высокий уровень развития диагностики и превентивных методик, которые могу оценить лишь задним числом и, увы, теперь уже бесполезно для себя».

Я молча слушаю, киваю, еще не до конца понимая, к чему клонит профессор. Дочитав, мистер Фарелл аккуратно складывает листок вчетверо и кладет в карман халата: «Если бы подобный скрининг был придуман всего на десять лет раньше, жизнь Стива Джобса могла бы и быть подлиннее, и сложиться совершенно иначе. Разумеется, при условии, что мистер Джобс был бы посговорчивее и больше бы верил в медицину. (Известно, что в первые несколько лет своей болезни, рака поджелудочной железы, Стив Джобс действительно предпочитал тибетских целителей представителям официальной медицины. — К.Г.)

Владимир Вяткин·РИАНОВОСТИ

Лев Иванович Бруни

(Журналист и телеведущий)

В квартире Льва Бруни на метро «Аэропорт» — распахнутые форточки. Врывающийся через них свежий уличный ветер почему-то пахнет огурцами.

Я ерзаю, курю, не к месту хихикаю каким-то глупостям, не отваживаясь начать интервью. Бруни берет инициативу в свои руки: «Обезболивающий пластырь, наклеенный к вашему, Катя, приходу, — объясняет Лев Иванович, — будет действовать от силы пару часов, в которые я смогу сохранить ясность мысли, не отвлекаясь на боль». Я пока всего этого не понимаю. Он знает наверняка. Это — наше время. Не дожидаясь вопроса, Лев Иванович начинает разговор с той самой точки, на которой сорок восемь часов назад закончился поздравительный телефонный звонок: «Понимаю, это звучит неубедительно, но я совершенно не боюсь смерти. И у меня нет никаких претензий к моей болезни. Дело в том, что я считаю, что рак — это благословение».

— Почему?

— Потому что у меня есть время. Я получил рак как подарок к своему шестидесятилетию. Сейчас я понимаю, что это действительно был подарок. Ведь я как будто бы получил письмо, уведомление о будущем. И это очень важно и ценно. Это дает возможность по-человечески завершить дела. Я вот иногда думаю: какой ужас, если человек ложится спать и не просыпается, или выходит из дома, а на него кирпич падает, или инфаркт. У него даже нет времени подумать ни о своей жизни, ни о жизни вообще, ни о чем.

Facebook

Андрей Павленко (онколог)

В марте 2018 года петербургский хирург-онколог Андрей Павленко узнал о том, что болен раком желудка в поздней стадии. Имея привычку из каждой пациентской истории извлекать урок на будущее, Павленко в содружестве с изданием «Такие дела» создает собственный блог, в котором изо дня в день, из недели в неделю, из месяца в месяц с профессиональной дотошностью рассказывает о том, что с ним происходит — не только в медицинском плане. В своем блоге Павленко дает врачебную оценку своему пациентскому опыту. Первое, о чем он пишет, — о трудности, с которой столкнулись коллеги-врачи, когда они должны были сообщить Павленко его диагноз.

«Найти слова было трудно, — вспоминает Павленко. — Да трудным было практически все: смотреть мне в глаза, произносить эти слова. Хотя в принципе о том, что со мной происходит, никому непосредственно мне не пришлось сообщать: я видел результаты своей гастроскопии, я видел анализы. Я же — врач. И я сделал вывод. Коллеги были избавлены от необходимости произносить вот это самое: «У тебя — рак». Но это не избавляло меня от того, чтобы рассказать, что случилось, своей семье. Наверное, это было самым сложным. С женой я говорил сразу и как врач, и как муж».

ИТАР-ТАСС/ Валерий Шарифулин

Екатерина Гениева

«А слабость — это у всех так бывает?» — спрашивает меня, едва сойдя на перрон, Екатерина Юрьевна Гениева, филолог-англист, специалист по Джойсу, многолетний директор Всероссийской библиотеки иностранной литературы. Из сумочки у Екатерины Юрьевны выглядывает первое издание книги «Победить рак». Она ловит мой взгляд; «Прочла за ночь, Катя. Спасибо. Знаете, что самое поразительное? Оказывается, кто-то уже болел. И кто-то через все это прошел. Почему-то я вначале совершенно не отдавала себе отчет в том, что я не первая, с кем это случилось. Но вопросов все равно много, пойдемте, вы мне расскажете».

За две недели до ухода она снова приехала в Санкт-Петербург. Участвовать в «Диалогах» Открытой библиотеки. Защищать подвергшийся гонениям в России благотворительный фонд «Династия» (он занимался финансированием образовательных и просветительских проектов), закрывающийся Американский культурный центр в Библиотеке иностранной литературы и, наконец, право на образование и просвещение граждан России. Гениева не изменила себе: она и в этом своем выступлении была точна и бесстрашна. В ответ на мое пессимистическое замечание о том, что «большей половине граждан страны все, о чем вы говорите, не важно и не нужно», страстно отвечала: «Катюнечка, вы не правы, просвещение — оно как воздух, этим нельзя пренебречь. Просто это очень долгий и кропотливый труд».

Пахомова Людмила/Фотохроника ТАСС

Раиса Горбачева

Мы останавливаемся возле фотографии улыбающихся Раисы Максимовны и Михаила Сергеевича. Он смотрит на нее так, будто персонально эта фотография во всем и виновата. Говорит: «Это мы только что вернулись из Австралии, уставшие, счастливые. Даем интервью на «Эхо Москвы». Раиса была такая радостная в этот день… В общем, это последняя наша фотография. Через три недели она заболела».

Горбачев молчит, опустив голову. Я тоже стараюсь смотреть вниз. Вижу: у него сжимаются кулаки. Вдруг взрывается: «Черт возьми, как только я начинаю об этом думать, у меня такое желание — расстреливать из автомата Калашникова этот рак! Но как ты будешь расстреливать, если носителем рака являются люди. Самые дорогие люди». И через паузу: «Когда соглашался на это интервью, не думал, что будет так тяжело. Думал, отпустило».

Анна Салынская/ИТАР-ТАСС

Жанна Фриске

«Понимаешь, — рассуждает Шепелев, — с точки зрения немецких врачей (человеку неподготовленному нужно время, чтобы привыкнуть к болезни), болезни, в том числе и онкологические, делятся на те, которые они воспринимают как излечимые, и все остальные — при которых возможно только немного продлить жизнь и сохранить ее качество. «Борьба против рака», «вызов болезни», «сражение» — это слова не их лексикона. Безусловно, нас лечили, нас поддерживали, нам сочувствовали. Но ни о какой надежде речи не шло. Просто курс облучения и шесть курсов стандартной химиотерапии. Но при этом — окна из палаты в старинный парк, возможность засыпать и просыпаться вместе, кофе с круассанами на завтрак и возможность общаться с сыном Платоном столько, сколько у Жанны было сил. В немецких больницах нет этой, вдолбленной нам с детства, фобии перед грязью, инфекциями, особенными детскими болезнями, которые делают невозможным посещение маленькими детьми своих больных родителей. В общем, как это ни странно, лечение в UKE — один из самых светлых и даже романтических моментов болезни Жанны».

Он еще немного помолчит, как будто растерянно. А потом очень быстро, без выражения, как будто читает инструкцию по безопасности или какую-то памятку, расскажет, как именно там, в Гамбурге, ему впервые приснился сон о том, как оправившаяся после болезни Жанна возвращается на сцену, как публика, замерев, смотрит на нее, пытаясь угадать нанесенные раком отметины, но Жанна прекрасна как раньше. Она выходит на авансцену, становится в луч прожектора и поет. Зал с восхищением смотрит на нее, а потом взрывается аплодисментами: она победила.

Сила медицины разума и тела для борьбы с раком

Анджела Баттимер, MS, NCC, RYT, LPC, лицензированный психотерапевт Центра семейного онкологического здоровья Томаса Ф. Чепмена в Пьемонте, рассказывает, как медицина разума и тела может помочь в борьбе с раком.

Забавно, вы никогда не услышите, чтобы кто-нибудь сказал: «Мне нужно больше стресса в жизни. Мне нужно, чтобы она была более беспокойной». Верно? Нет, мы так не говорим. У всех нас так много стресса в жизни, не так ли? У кого-нибудь есть стресс?

Ага, руки вверх. Конечно. Это часть жизни, и мы не сможем изменить это сегодня с помощью стратегий разума и тела.

Но что мы можем изменить? Мы можем изменить то, как мы реагируем на внешние факторы стресса, и мы можем изменить наши внутренние факторы стресса. И именно в этом заключается ваша личная сила, именно здесь вы можете начать рассеивать стресс и смягчать некоторые негативные последствия в своей жизни.

Опасность хронического стресса

Всемирная организация здравоохранения заявляет, что к 2020 году, всего через пару лет, стресс и его родственники, тревога и депрессия, станут инвалидностью номер один в мире. Это нечто, не так ли?

Возможно, вам будет интересно. Нас донимают не острые стрессоры; это хронический, ежедневный, слабовыраженный стресс, который настигает нас, выбрасывает кортизол в нашу кровь и вызывает воспаление и болезнь.

Три простых способа уменьшить стресс

Я надеюсь на вас, что вы не станете одним из тех статистических данных, которые они предсказывают. Сегодня вечером я собираюсь дать вам три очень простых стратегии, которые помогут вам начать уменьшать стресс, и вы можете начать применять их прямо сейчас. Вы готовы к этому?

Работа с дыханием

Что я хочу, чтобы вы сделали прямо сейчас, так это проверили свое дыхание и заметили, что вы делаете. Как ваше дыхание? Кто-нибудь задерживал дыхание или дышал неглубоко в грудь?

Мы склонны по-настоящему сосредотачиваться, когда устаем, когда нервничаем. Угадай, что? Это создает каскад стрессовых реакций, поэтому мы этого не хотим.

Попробуйте это. Вдохните через нос прямо сейчас, полностью вниз в живот. Создайте живот Будды из большого воздушного шара. Выпустите живот. Долгий, медленный выдох. Давайте сделаем это вместе пару раз. Вдохните через нос, наполните живот, а затем выдохните. Хорошо, давайте сделаем это снова. Вдохните и выдохните. Хороший. Еще раз. Вдохните через нос, наполните живот и выдохните.

Очень быстро вы начнете рассеивать стресс. Когда вы делаете это глубокое дыхание животом, вы задействуете парасимпатическую нервную систему, которая очень быстро создает реакцию расслабления.

Вот моя просьба к вам сегодня вечером. Я хочу, чтобы ты дышал так до конца вечера. Вы можете это сделать?

Если вы забудете и снова начнете задерживать дыхание, когда вы снова вспомните, скажите: «О да, глубокое дыхание животом» и вернитесь к этому. Потому что вы тренируете свой разум-тело дышать так, чтобы вызвать реакцию расслабления. Итак, первая стратегия.

Осознание тела и расслабление тела

Проверьте свое тело прямо сейчас. Где вы держите стресс и напряжение? Где тебе некомфортно в том, как ты сидишь? Иногда мы просто терпим, не так ли? Мы просто будем сидеть так, как неудобно, и будем продолжать в том же духе. Верно? И мы так к этому привыкаем, что не осознаем, что делаем это.

Некоторые из нас вот так ходят с поднятыми плечами до ушей. И мы даже не осознаем этого. Или у нас сердитое лицо, и мы сидим на собрании персонала, и люди такие: «Вау, что случилось?»

Мы не знаем. Это отдыхающее безумное лицо. Мы сжимаем челюсти. Брови нахмурены. И вы можете подумать: «О да, это мой коллега», но это можете быть вы. (смеется) Верно?

Я хочу, чтобы вы на минуту поставили ноги на пол. И сядьте на стул так, как вам будет удобнее. И давайте планомерно начнем вместе расслаблять тело.

Так что дыши дальше. Глубокое дыхание животом, верно? И давай расслабим твои руки и ноги. И твои руки и ноги. Отпустите и расслабьтесь. Ваш таз, бедра и ягодицы. Отпустите живот, где мы держим много напряжения. Грудь, откройте грудь, расслабьте грудь. Откройте плечи вверх. Спина, верхняя часть спины и нижняя часть спины, отпустите и расслабьте это. Твоя шея и твоя голова. Проверьте свою челюсть и рот. Вы стискиваете зубы? Лоб и область вокруг глаз начните расслабляться.

Теперь я хочу, чтобы вы снова прошлись по всему телу с головы до ног и уловили остатки напряжения, которые остались, а сейчас отпустили и расслабили их.

Вы можете делать это в течение дня. Во-первых, это самосознание. Что я делаю в своем теле? Что я чувствую в своем теле? И, во-вторых, выработайте оздоровительную привычку систематически расслаблять свое тело в течение дня. Вы даже можете создать таймер, который срабатывает на вашем столе в 9 утра или в полдень, когда вы знаете: «О, позвольте мне зарегистрироваться и открыть тело».

Когда вы делаете это, вы снижаете уровень кортизола в крови. Вы высвобождаете гормоны хорошего самочувствия, о которых они говорили, с помощью диеты и упражнений — это работает и со стратегиями разума и тела. С психическим и эмоциональным здоровьем мы получаем эти гормоны хорошего самочувствия.

Когда вы расслабляете свое тело, у вас больше энергии. Вы чувствуете себя намного лучше умственно, эмоционально и физически. И вы будете более эффективны во всем, что вы делаете. Каждый разговор, каждое действие, каждая встреча, на которую вы идете. Если вы найдете время, чтобы расслабиться, вы почувствуете мощное воздействие этого.

Доктор Лисса Рэнкин, написавшая книгу «Разум превыше медицины», занимается интегративной медициной. Одна из вещей, о которых она сообщает в этой книге, заключается в том, что, когда тело реагирует на расслабление, включаются ваши естественные механизмы восстановления.

Итак, ваше тело может работать для вас наилучшим образом, когда вы находитесь в состоянии релаксации. С другой стороны, когда вы находитесь в этом хроническом стрессовом состоянии, эти естественные механизмы исцеления отключаются. Он не может работать на вас от вашего имени. Таким образом, использование дыхания и телесного осознания — это две очень простые стратегии поддержания оптимального психического, эмоционального и физического здоровья.

Управляйте своими мыслями

Третья стратегия – это управление своими мыслями. Если бы я поместил маленькое облачко над головой каждого, интересно, что бы мы увидели.

Если бы мы могли заглянуть в ваш разум, я уверен, что вы слушаете и говорите: «О, это так увлекательно». Но вы также думаете: «Что я буду есть на ужин?» Мы говорили о еде всю ночь, верно?

У нас здесь так много мыслей. Ученые говорят нам, что мы думаем около 70 000 мыслей в день. Здесь много мыслей. Но вот что интересно. Они считают, что большинство этих мыслей повторяются. Мы просто пройдемся по десяти лучшим мелодиям, если хотите.

Думать, что мы найдем какое-то грандиозное новое решение или обретем контроль над этим человеком или над этой проблемой, если мы хорошенько об этом подумаем. Итак, у нас было новаторское исследование в области интегративной онкологии благодаря доктору Кэндис Перт, написавшей «Молекулы эмоций».

Она обнаружила, что у нас есть нейрорецепторы — столько же, сколько в мозге черепа — вокруг нашего сердца и в наших кишках. Она обнаружила, что это наше «я» находится в постоянном диалоге. Наша иммунная система прислушивается к нашим мыслям, убеждениям и эмоциям. Все это работает вместе.

Вот что мы подразумеваем под интеграцией. В интегративной медицине мы заботимся о человеке в целом, а не только о тех системах, которые проявляются физически, умственно или эмоционально. Мы смотрим на все это в его сложности.

Итак, подумайте о том, о чем вы думаете. Подумайте о том, о чем вы думали сегодня. Что вы говорили себе? Что вы говорили себе о себе, о своих друзьях и семье, о своих коллегах? Он положительный или отрицательный?

Итак, эгоистичный ум, если мы позволим ему убежать вместе с нами, он будет продолжать возвращаться к мыслям, основанным на страхе, мыслям, основанным на беспокойстве. Мы должны положить руки на руль и крутить его намеренно и целеустремленно, чтобы начать мыслить позитивно, создать позитивный настрой, который поможет вам в профилактике рака и выздоровлении от рака.

Итак, в интегративной медицине есть поговорка: «Нейроны, которые возбуждаются вместе, соединяются вместе». Это означает, что каждый раз, когда вы предаетесь негативному, основанному на беспокойстве мышлению, вы создаете нейронный паттерн в своем мозгу, который облегчит негативное мышление в следующий раз.

Когда вам удается заменить эту мысль чем-то более позитивным, чем-то более вдохновляющим, вы активируете новый нейрон в мозгу, который поможет вам мыслить более позитивно в следующий раз.

Я хочу призвать вас помнить о том, что вы говорите себе. Какими сюжетными линиями вы себя кормите, полезны они или вредны?

В моей тренерской практике ко мне подошла женщина, она была топ-менеджером, но она пришла ко мне с изнурительными мигренями. Она была в ужасе. Никто не мог понять, что с ней. Итак, примерно через шесть недель работы над стратегией разума и тела, кое-чему из того, чему я научу вас сегодня вечером, эти мигрени рассеялись, она смогла вернуться к работе, и сейчас она действительно процветает в своей личной и профессиональной жизни. . Я видел это снова, и снова, и снова в своей практике и в Chapman Cancer Wellness с больными раком и их семьями.

Итак, давайте рассмотрим три стратегии, три стратегии разум-тело:

Итак, я оставлю вас на этом. Из чувства собственного достоинства и заботы о себе я хочу призвать вас делать эти три дела ежедневно. Немного проходит долгий путь.

Как и говорили Шайна и Дженнифер, мы не ищем капитального ремонта, просто настройки. Если вы будете делать это каждый день понемногу, к концу этого года вы совершите качественный скачок в своем здоровье.

Знать об этих стратегиях и применять их на практике — две разные вещи. Я хочу призвать вас практиковать их ежедневно для вашего оптимального здоровья, потому что вы этого заслуживаете. Я верю, что у вас есть это, и ваше будущее я поблагодарит вас за это.

Ознакомьтесь с дополнительными советами по здоровому образу жизни от экспертов Living Better.

Нужно записаться на прием к врачу Пьемонта? Экономьте время, бронируйте онлайн.

Секрет выживания при раке не в медитации

Иллюстрация Джоанны Неборски

Здоровье

Прошло почти 20 лет с тех пор, как мне поставили диагноз, и я многому научился.

Автор: Кейтлин Фланаган

Вы из тех, кто любит непрошеные мнения незнакомцев и знакомых? Если это так, я не могу рекомендовать рак достаточно высоко. У вас даже не будет в руках первого отчета о патологии, как посыплются советы. Смейтесь, и мир смеется вместе с вами; заболеть раком, и мир не сможет закрыть свою ловушку.

Перестать есть сахар; Поддерживайте свой вес с помощью молочных коктейлей. Послушайте недавнюю историю на NPR; делайте , а не , прочитайте недавнюю статью в журнале Time . Упражняйтесь, но не слишком энергично; упражнение — тяжелое , как Лэнс Армстронг. Присоединяйтесь к группе поддержки, сделайте коллаж, сделайте коллаж в группе поддержки , сделайте коллаж из своего рака. Вы живете рядом с автострадой, пьете воду из-под крана или едите пищу, приготовленную в микроволновой печи на пластиковых тарелках? Вот что стало причиной. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы подать в суд? Вы когда-нибудь задумывались, если бы вы позволили себе пройти какое-то время, рак исчез бы сам по себе?

До того, как я заболел раком, я думал, что понимаю, как устроен мир, или, по крайней мере, те части, о которых мне нужно было знать. Но когда я заболел раком, мой организм так катастрофически сломался, что я перестал доверять тому, что думал и во что верил. Я чувствовал, что должен слушать, когда люди говорят мне, что делать, потому что я явно ничего не знал.

Многие советы сбивали с толку, и все они вызывали беспокойство. В конце концов, из-за того, что многие люди противоречили друг другу, я смог проигнорировать большинство из них. Но было одно предупреждение, которое я слышал от огромного количества людей почти каждый день, а иногда и по два-три раза в день: я должен оставаться позитивным. У людей, победивших рак, отличные позитивный настрой . Это то, что отличает выживших от мертвых.

Существуют книги о том, как развить позитивный настрой, который побеждает рак, и кассеты для медитаций, которые помогут вам визуализировать, как ваши опухоли тают. Друзья и знакомые присылали мне эти книги и кассеты — и моему мужу тоже. Мы оба были встревожены и готовы сделать все, что в наших силах.

Но после страшного диагноза, неудачной операции, удачной операции и начала химиотерапии мне было не очень… хорошо. В конце еще одного ужасного дня мой муж мягко просил меня сесть в гостиной, чтобы я могла медитировать и мыслить позитивно. Меня тошнило от наркотиков, я устала и боялась, что оставлю своих маленьких сыновей без матери. Все, что я хотел сделать, это принять свой ативан и спать. Но я не мог этого сделать. Если я не изменю свое отношение, я умру.

У людей диагностируют рак по-разному. У некоторых есть семейная история, и их врачи наблюдают за ними годами. У других симптомы проявляются так долго, что окончательный диагноз является скорее ужасным подтверждением, чем шоком. А еще есть такие люди, как я, люди, которые занимаются своей занятой жизнью, когда они толкают дверь знакомого медицинского учреждения для рутинного приема и входят в пустую шахту лифта.

Днем в 2003 году, когда я узнала, что у меня агрессивный рак груди, моим мальчикам было почти 5 лет. Больше всего я думала о том, чтобы сделать маммографию как можно раньше, чтобы я могла купить продукты до того, как няне нужно будет идти домой. . Я надела короткое розовое бумажное платье и подумала об ужине. А потом все стало происходить очень быстро. Внезапно возникла необходимость во второй серии снимков, затем в сонограмме, затем в остром уколе иглы. Помню, в последний момент моего полного сознания в качестве человека, которым я когда-то был, я спросил доктора, нужна ли мне биопсия. Причина, по которой я спросил, заключалась в том, чтобы он мог отвести взгляд от экрана, понять, что напугал меня, и успокоить меня. «Нет, нет, — говорил он. «это совершенно доброкачественное». Но он этого не сказал. Он сказал: «Это то, чем мы сейчас занимаемся».

Позже я буду удивляться, почему доктор не спросил моего разрешения на игольную биопсию. Ответ был, что я уже прошел пограничную станцию, отделяющую здоровых от больных. Медицинское сообщество и я были на новых условиях.

Доктор видел, что я был в шоке, да и сам он выглядел изрядно напуганным. Он все время говорил, что должен позвонить моему мужу. — Тебе нужно подготовиться, — сказал он дважды. И однажды: «Это агрессивно». Но я не хотела, чтобы он звонил моему мужу. Мне хотелось сорвать с себя бумажный халат и никогда больше не видеть ни этого доктора, ни его кабинета, ни даже улицы, на которой располагалось это здание. У меня была немая, животная потребность убраться отсюда к черту. Новости были настолько плохи, что становились все хуже. Я не мог ясно мыслить. Мои мальчишки были такими маленькими. Они были моей жизнью, и они нуждались во мне.

Три недели спустя я был в инфузионном центре. Спросите у Google: «Какой химиотерапевтический препарат самый худший?» и ответ доксорубицин. Это то, что я получил, а также некоторые другие вредные лекарства. Этот онколог накачал меня и моих коллег-пациентов таким количеством яда, что табличка в ванной гласила, что мы должны смыть воду дважды, чтобы убедиться, что все следы исчезли, прежде чем здоровый человек — медсестра или член семьи — сможет воспользоваться туалетом. Мне не разрешалось обнимать своих детей первые 24 часа после лечения, и посреди этого полнейшего ада — среди яда, плача, печали и ужаса — я должен был получить действительно огромный положительный заряд. отношение.

Книга, которую нам дали в нескольких экземплярах, впервые была опубликована в 1986 году и с тех пор несколько раз переиздавалась, называется Любовь, медицина и чудеса и была написана детским хирургом по имени Берни Сигел. Кажется, его меньше интересуют исключительные научные достижения, чем «исключительные пациенты». Чтобы быть исключительным, вы должны сказать своему телу, что хотите жить; вы должны сказать «Ни за что» любому врачу, который говорит, что у вас смертельная болезнь. Вы должны стать проводником совершенной любви к себе и помнить, что «простая истина в том, что счастливые люди обычно не болеют». Старые обиды или разочарования могут перерасти в рак. Вам нужно избавиться от этих эмоций, иначе они убьют вас.

В 1989 году психиатр из Стэнфорда Дэвид Шпигель опубликовал результаты исследования женщин с метастатическим раком молочной железы. Он создал группу поддержки для половины женщин, которых обучал самовнушению. Остальные женщины не получали дополнительной социальной поддержки. Результаты были замечательными: Шпигель сообщил, что женщины в группе прожили в два раза дольше, чем другие женщины. Это исследование оказало огромное влияние на современные представления о медитации и выживании при раке. Это проявилось в книгах, которые читал мне мой муж, которые были полны других историй о чудесных исцелениях, о пациентах, бросающих вызов обстоятельствам благодаря своей собственной эмоциональной работе. Но я так сильно отстал. С самого начала я не мог перестать плакать. Я начал думать, что я безнадежен и никогда не выживу.

Мне нужна была помощь, и я вспомнила женщину, с которой мы с мужем разговаривали в первую неделю после того, как мне поставили диагноз. Мы оба нашли в этих разговорах единственное ощущение спокойствия, единственное подтверждение того, что мы поступаем правильно. Энн Коскарелли — клинический психолог и основатель Центра интегративной онкологии Simms/Mann-UCLA, который помогает пациентам и их семьям справиться с травмой, вызванной раком. Мы обратились к ней, когда пытались понять мой диагноз. Теперь я нуждался в ней для гораздо большего.

Первые полчаса в ее кабинете мы просто говорили о том, как мне плохо и как я напугана. Затем — нервно — я признался: я не занимался самолечением. Я не был позитивен.

«Зачем вам нужно быть позитивным?» — спросила она нейтральным голосом.

Я думал, что это должно быть очевидно, но я объяснил: Потому что я не хотел умирать!

Коскарелли остался таким же нейтральным и сказал: «Нет ни единого доказательства того, что позитивный настрой помогает излечить рак».

Что? Этого не может быть. Откуда она это знала?

«Они постоянно его изучают», — сказала она. «Неправда.»

Дэвиду Шпигелю так и не удалось повторить свои выводы о метастатическом раке молочной железы. Американское онкологическое общество и Национальный центр комплементарного и интегративного здоровья говорят, что нет никаких доказательств того, что медитация или группы поддержки увеличивают выживаемость. Они могут делать множество замечательных вещей, например, снижать стресс и позволять вам жить настоящим моментом, а не беспокоиться о следующем сканировании. Я научился, когда мне становится страшно, делать некоторые дыхательные упражнения, как в йоге, с закрытыми глазами, пока мне не надоест. Если мне скучно, я не боюсь, поэтому снова открываю глаза. Но я не живу сегодня из-за глубокого дыхания.

Когда я начал понимать, что настрой не имеет ничего общего с выживанием, я почувствовал, что поднимаюсь из глубины. Я не стал причиной своего рака своим плохим отношением, и я не собирался лечить его хорошим отношением.

И тут Коскарелли рассказал мне всю правду о раке. Если ты готов, я скажу тебе.

Рак возникает, когда группа клеток делится быстрым и ненормальным образом. Лечение успешно, если оно мешает этому процессу.

Вот и все уравнение.

У всех больных раком разный опыт и разные представления о том, что поможет. Я твердо убежден, что эти убеждения следует уважать, включая чувства тех, кто решил вообще не лечиться. Садизм — узнать, что кто-то опасно болен, и навязать ей свой собственный набор недоказанных предположений, особенно тех, которые в первую очередь обвиняют пациента в том, что он заболел.

Эта встреча с Анной Коскарелли произошла 18 лет назад, и с тех пор я ни разу не беспокоилась, что мое отношение убьет меня. У меня было несколько рецидивов, все они были значительными, но я все еще здесь, печатаю и пью кока-колу и не чувствую себя супер оптимистично.

Перед тем, как уйти с собрания, я задал ей последний вопрос: может быть, я не мог придумать, как вылечиться от рака, но разве не важно быть настолько хорошим человеком, насколько я могу быть? Разве эта карма не улучшит немного мои шансы?

Коскарелли рассказала мне, что за эти годы в ее клинику побывало много замечательных и великодушных женщин, и некоторые из них очень быстро умерли. Здорово. Я должен был признаться: я не только не был чудесен. Я тоже была какой-то стервой.

Боже, храни ее, она сказала именно то, что мне нужно было услышать: «Я видел, как приходили самые большие суки, и они все еще живы».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *